— А теперь, где ее комната? — требовательно спросил он.

Я побегал по двору еще немного. На вилле было полно комнат. Одна большая выходила дверью в уединенный уголок сада и имела собственную ванную. На эту комнату я ему и указал.

Таксист оглядел замки изнутри и сказал:

— Мне придется вызвать слесаря, чтобы он быстро-быстро укрепил эти замки. Она очень робка и пуглива.

Он пошел за слесарем, вернулся и сообщил:

— Сейчас он будет здесь. Это еще десять тысяч турецких лир.

Я дал ему эти деньги и спросил:

— Ты видел ее? Как она себя чувствует?

— Сейчас у меня нет времени для разговоров, — отмахнулся он и, выбежав со двора, умчался на своей машине.

Я позвал Мелахат-ханим, экономку, и велел ей быстро приготовить ту большую комнату.

— Я приготовила другую, поменьше, — сказала она,

— Нет-нет, — настоял я, — приготовь эту.

Слуги забегали по дому, нашли лучшие ковры и привели комнату в надлежащий вид.

Прибыл на старом грузовике слесарь и пошел сверлить и стучать. Он укреплял витиеватые железные турецкие засовы. В другой машине приехали двое его помощников. Они привезли с собой совершенно новенькие йельские замки последнего выпуска и принялись их устанавливать.

Я покрикивал на слуг, они же кружили по дому, вынимали то, что внесли, вносили то, что вынули, забывали полотенца, не могли их найти, брали мои полотенца и относили их в ванную комнату.

Садовник метался туда-сюда, срезал цветы и засовывал их в вазы.

Наконец мы все приготовили и стали ждать. Несколько раз я выходил на дорогу посмотреть, но Ютанк все не появлялась. Прошло четыре часа. Я уже решил пройти в свою комнату и проверить, как идут дела, но вдруг прибежал слуга-мальчишка с криком: «Едут! Едут!»

Это была большая грузовая машина. Она не могла въехать в ворота.