– Не стоит так волноваться, – сказал возникший словно из-под земли золотозубый. Улыбаясь, он встал между влюбленными.

– Волнения и тревоги лишь затрудняют правильное кровообращение.

– К черту ваши советы! – с еще большей силой закричал мистер Клапингтон и, сжав кулаки, принял боксовую позицию.

– Умоляю вас, скажите, неужто положение наше безвыходное?

– воскликнула кислородная мисс Хенкок, падая на колени перед человеком науки.

– Весьма сожалею, мисс, но ничем не могу вам помочь,

– прочувственно произнес химик, склоняясь над несчастной влюбленной и помогая ей подняться с пола. – Водородный состав вашего жениха имеет такую валентность, что я бы посоветовал вам вообще прекратить с ним всяческий контакт, если вам мила жизнь.

– Ошибаетесь, уважаемый мистер, если думаете, что моя невеста станет вас слушать, – желчно заметил незадачливый Ромео. Лицо его раскраснелось. – Она не только не перестанет со мной встречаться, более того – выйдет за меня замуж! Слышите? Назло всем вашим заключениям и химическим исследованиям, назло дурацкому закону! Вам ясно?

– Тогда не остается ничего иного, как еще раз подчеркнуть, что от такой любви, как ваша, нельзя ожидать ничего хорошего, – равнодушно поклонился ученый и скрылся в своей лаборатории.

– Идиот! – прорычал ему в спину мистер Клапингтон и, дернув невесту за руку, выскочил на улицу. И вскоре они затерялись в толпе.

Разумеется, мисс Хенкок и мистер Клапингтон недолго оставались под гнетом безграничного отчаяния, вызванного неумолимостью химического анализа. Стоило им покинуть лабораторию и исчезнуть в пестрой толпе на Третьей авеню, как все их мрачные мысли тут же испарились, а сердца еще сильнее запылали пламенем той стихийной любви, которая не признает никаких условностей и которую ничто не в силах сломить.