Князь и сам возбудился: воинственно крякал, улюлюкал и гремел кольчугой. Состязания вот-вот должны были начаться, и все было бы хорошо, если бы к Олегу не подошел священник в черной рясе.

— Крещеный? — участливо спросил священник.

Возбужденный Олег сжал кулаки и с налитыми кровью глазами изрек:

— Аз есмь протопоп Аввакум! — Потом остановился, внимательно посмотрел на попа и спокойно, вежливо спросил: — Тебя как зовут?

— Поп Гапон.

Олег опять налился кровью и продолжил:

— Аз есмь протопоп Аввакум и поп Гапон! — демонически захохотал, щелкнул зубами и помчался за попом.

В это время в другом конце зала встрепенулся Спартак. С криком «Наших бьют!» он поднял свою команду «Друзья народа» и рванул на помощь Олегу. Изуверы не смогли сдержаться.

И начался праздник!

Им еще не успели раздать оружие. Но все равно было интересно. Крики «Киай!» заглушались размашистым «Эй, ухнем!». Каннибалы покусывали дерущихся, на ходу ловко присыпая место укуса солью и перцем. Сквозь разноголосый мат доносились командные девизы: «Аве, Цезарь!», «За родину, за Сталина!», «За царя-батюшку, за Россию-матушку!», «Чтоб ты издох, скотина!» и прочие. Казалось, остановить их нет никакой возможности. Со всех сторон вовсю мелькали огромные кулаки, мозолистые пятки, разбитые носы и прочие характерные приметы великого противостояния.

На волне беспорядков снова появился лысый регистратор-администратор самозванец, которого безуспешно искали все это время. Посреди всей этой сумятицы, драки, криков он выехал на броневике, вылез, сел, свесив ноги, и закурил.

Изуверы, как по команде, остановились.

Ничего хорошего от лысого не ждали. Но самозванец всего лишь почесал босые пятки, что-то крикнул в люк броневика, и оттуда ему подали горсть семечек.

— Угощайтесь, мужики, — обратился лысый к народу. Никто угощения не принял. — Не хотите — как хотите, — вздохнул самозванец и отдал семечки обратно в люк. Неторопливо докурил, потом встал, стряхнул пепел с брюк, тихо произнес «Inter bella at pericula non est Locus otio»