В зале стоял разноголосый шум молитв. Местами звучали выстрелы в висок и сдавленные хрипы — народ вешался.

Лысый поулыбался минут пять, нырнул в броневик и умчался вдаль. Из-за угла вынырнула «Скорая» и помчалась за ним.

— Самозванцев развелось! — сплюнул Спартак. Потом вытер пот со лба и с уважением посмотрел на Олега. Тот сидел с отсутствующим видом. — А ты силен!

— Чего?

— Не испугался, говорю.

— А что, уже отжеребились?

В это время второй раз послышалось конское ржание. Ржали где-то совсем близко. Все замерли в ожидании. На сцену выкатился огромный деревянный конь. Олег был так поражен, что даже забыл подумать о смерти. Он ждал чего-то ужасающего, но произошло непонятное: чрево коня разверзлось, и из него высыпалась череда мальчиков и девочек в красных галстуках. Они выстроились в линейку и стали по очереди декламировать стихи.

Декламировали басом:

Раз-два, три-четыре, Кто шагает дружно в ряд? Питекантропов отряд. Кто шагает дружно в ногу? Крестоносцам дай дорогу. Три-четыре, раз-два, Покатилась голова. Отчего костры горят? Инквизиторы не спят. Больше дела, меньше слов, Жги смелей еретиков. «Бжик, бжик, бжик» — пила пропела, Расчленили чье-то тело.

Сидящие в зале оживились, приободрились.

Уважают все ребята