Ах, наш гордец никак не может забыть трепки, которую получил от жеводанских диких барсуков, а шлепать себя безнаказанно Пушистик позволяет только мне. И то редко…

– И много у них таких… э-э… религий? – спросила я, притворяясь, что мне это интересно.

– Немало, а самая многочисленная Церковь Каслинского чугунного литья, – вдохновенно ответил кот, явно сожалея, что за неимением достаточного объема информации не может прочитать об этом культе лекцию.

– Неудивительно для роботов, все они чугунные головы, – пробормотала я, тайком поглаживая по бедру Алекса, который возился с аппаратурой, что-то там донастраивая. Он вздрогнул, но все равно тайком улыбнулся и ответно пощекотал мне бок.

– Конечно, чугун должен быть ближе душам металлических созданий (если, конечно, у них есть души, что сомнительно!), чем чувственность и легкость мазков на картинах художников-импрессионистов, – длинно высказался Профессор. – Вот в принципе и все, что мы знаем.

– А что там было в конверте, который дал тебе шеф? – спросила я у любимого.

– Его велено вскрыть по прибытии на Аробику, – ответил Алекс, положив вытащенный из сумки конверт на стол и похлопав по нему ладонью. – Кстати, агент 013 забыл добавить, что наша цель представляет собой безжизненную малоисследованную планету с атмосферой, перенасыщенной кислородом, имеет скалистую местность и пару высохших морей.

– Какая же скука нас там ждет с такими унылыми ландшафтами, – зевнула я, «не заметив», как кот сердито зыркнул на меня круглыми зелеными глазами, его бесило мое равнодушие, но я ведь часто играю, чтобы посмотреть на его реакцию. Сдержав улыбку, я расслабленно откинулась в кресле.

Наш «Хекет» мягко бороздил космические просторы. Полет длился уже шесть часов по базовскому времени, что составляет пять часов пятьдесят пять минут земных часов на сегодняшний момент нашего существования.

– И когда мы только доберемся до этой скальной местности, где даже искупаться на пляже нельзя?!