Постель была покрыта белым пухом, на подушке виднелась ровная строчка дырок, словно какой-то вредитель всю ночь сверлил наволочку дрелью. Илья Константинович снова отхлебнул виски, склонился над постелью и неожиданно понял, что круглые дырочки в наволочке — следы пуль. Его бросило в холод, потом в жар. Русской машинально допил виски из стакана. Ноги не держали, и Илья Константинович присел в кожаное кресло, роскошь которого так радовала его при вселении.

Зазвонил телефон.

Илья Константинович Русской поднял трубку.

— Алло? — спросил он.

— Это полиция? — поинтересовался баритон.

Русской догадался, кто звонит. Жаркая волна бессильной ярости и злобы опалила душу.

— Нет, — сказал он. — Это не полиция, с вами говорит труп!

На другом конце послышалось невнятное восклицание, и трубку торопливо повесили.

«Вот тебе и тихая заводь, — подумал Илья Константинович. — Вот тебе и спокойный отдых в Фукуоке! Дергать надо, и как можно быстрее, пока они меня не достали!»

А в тесном маленьком номере третьеразрядной портовой гостиницы один из постояльцев спросил:

— Что он, так и представился трупом? Второй досадливо сплюнул.

— Наш клиент живее всех живых, понял? Ты куда смотрел, когда стрелял? Разве не видно было, что постель пустая?

— Откуда я знал, что он по бабам пойдет? — возразил собеседник. — Выходит, мы зря Диспетчеру доложили, что сварили кашу до конца?

— Выходит, так! — уныло подтвердил второй. — Теперь Диспетчер из нас шашлык сделает!

— Да, — подытожил первый. — Теперь нам обратно возвращаться нельзя. Теперь нам его надо обязательно кончить. И сделать это мы должны в исторически кратчайшие сроки!

Глава 3

Волны Японского моря захлестывали рыболовецкую шхуну «Мару-мару», и Илья Константинович" зеленея лицом, вспоминал удобства воздушного лайнера. Если поездом сутки, а самолетом — час, то сколько же добираться до Гонконга морем?