— Откуда? — Илья Константинович простодушно развел руками. — Ни слухом, понимаете, ни духом. У меня ведь и врагов никогда не было.

— Третий раз за месяц — и неизвестные? — с саркастическим сомнением покачал головой молодой нахальный оперативник, блеснув золотой фиксой. — Ну-ну…

«Третий… За месяц оно, может, и третий, а по жизни? Только собак на даче уже потравили столько, что в пору кладбище домашних животных открывать. Две дачи сожгли, лесобазу со всеми материалами. Потерпи ты, ментяра, такие убытки, ты бы из табельного „Макарова“ прямо в кабинете шмальнулся. Но нет у вас, ментов, таких денег, потому и заботы у вас соответственные — стараться чужому горю, как говорится, помочь. И не смотри ты на меня, мент, сухими от ненависти глазами. Ты не в отделе по борьбе с экономическими преступлениями работаешь и не в налоговой полиции. Жертва я, понял? Несчастная жертва. Если хочешь знать, богатые тоже плачут. И порой плачут горько».

Илья Константинович проставил свою закорючку в протоколе осмотра места происшествия, потоптался у догорающего «мерседеса». В сторону обочины, где лежали водитель с телохранителем, он старался не смотреть. Чего зря душу травить? Придется отстегивать безутешным родственникам свои кровные бабки, одна радость, что оба подчиненных застрахованы в силу опасности профессии.

— Так я могу идти? — спросил он следователя прокуратуры. — Вы же меня уже допросили?

По виду следователя было ясно; будь его воля, никуда бы Илья Константинович своими ногами не пошел — только поехал, и только на «воронке» ментовском и в наручниках. «А вот хрен тебе, господин-товарищ прокурор. Потерпевший я! Горе у меня, двух ценных работников зараз потерял».

— Идите, — неопределенно сказал следователь. — Далеко ли уйдете, гражданин Русской? Вы уж поверьте моему опыту, если вас заказали, то вряд ли вы с вашим отношением к происходящему долго проживете. Киллеры — народ целеустремленный, они за то хорошие деньги получают.