Никто ни разу не видел, чтобы он смеялся.

Зато он был знаменит тем, что испол­нял все порученные ему дела предельно точно и пунктуально. Так, в понедель­ник, на первом же уроке математики в их классе, он вытащил красную запис­ную книжку госпожи Райнгард, куда она вносила отметки учеников и где де­лала записи о выполнении ими домаш­них заданий и классных работ, и при­нялся самым тщательным образом ее изучать.

В глубине его глаз постоянно мелька­ло что-то боязливое и затравленное. Но при этом его взгляд был зорок и пронзителен, как рентгеновские лучи. Стои­ло ему прочесть что-то о Лисси, и его зрачки начали непрерывно блуждать между девочкой и записной книжкой.

— Твои родители наверняка уже в курсе? — спросил он наконец нереши­тельно и тихо.

Лисси сразу сообразила, о чем речь, но сочла за лучшее состроить физионо­мию несчастной сиротки.

Моя мамочка давно на небесах, — еле слышно произнесла она.

Мне очень жаль, но твой отец на­верняка знает. Или нет? — На господи­на Ваннэ ее спектакль, как видно, не произвел впечатления.

Тогда Лисси прибегла к другой уловке.

— Понятия не имею, о чем вы говори­те, — сказала она. Затем, невинно вскинув на него глаза, сама задала ему во­прос: — А в чем, собственно, дело?

— В том, что твоя оценка по матема­тике в этом учебном году будет неудов­летворительной. Таков средний резуль­тат.

Охотнее всего Лисси рассказала бы ему о соглашении, заключенном между ней и госпожой Райнгард. Учительница дала ей на дом листок с десятью задача­ми и примерами. Хитро подмигнув, она сказала: «До решающей экзаменацион­ной работы в среду еще две недели, и ты должна научиться легко справляться с такими заданиями.