Изрядно удивив престарелого капрала своим ужасным видом, впрочем, старый вояка видал и не такое. Французский иностранный легион был местом, куда приходили многие, чтобы забыть о прошлом. И многим легион давал такой шанс. Яну в первый раз повезло. Его взяли.

Ян не говорил по французски, но это никого не смущало.

В легионе служило много поляков и его просто определили в учебный взвод, которым командовал именно поляк.

И начались тяжелые будни. С Яна сошло сто потов, прежде чем он услышал вместо презрительного 'фи' — нейтральное, 'ладно пойдет' от своего инструктора.

А потом его перевели в боевую часть. Яну в легионе нравилось.

Кормили отлично, одевали и обували. И были деньги, чтобы заплатить в борделе за красоток, которым гордая Ксения в подметки не годилась по красоте. Ян втянулся и уже не помышлял, ни о чем ином, кроме чина Капрал-Шефа.

Но в этот момент, жизнь словно вспомнила о нем и о том, что Яна она почему-то не любит. Пустяковое патрулирование, в одной из африканских стран, привело в засаду и кровавой бане. Из 15 человек, выжил только Ян, да и то с оговорками.

Четыре осколка от мины в ноге и покореженное лицо, сделали из него инвалида, причем как внешне, так и внутренне. Легион, щедро расплатился со своим бывшим солдатом, но боль от утраты личного образа, молодого и здорового, обеспеченного, военного, была невыносима. Хотелось уехать куда подальше. А дальше всего была только Америка.

США встретили бывшего легионера не приветливой и холодной погодой. Морщась от идущего за окном, мокрого снега, словно он уже падал ему на голову, Ян оглядел аэропорт Нью-Йорка и понял, что хочет туда, где теплее. Пока таможенник оформлял его документы, Ян спросил:

— У вас есть места, где теплее. Где можно жить?

Таможенник посмотрел на француза так снисходительно, будто тот был из Зимбабве.

— Есть. Например, Майями или вот Аризона. Я сам оттуда, г. Сьерра-Виста. Тепло и красивые горы вокруг.