И все-таки, куда бы ни бросала его судьба, чем бы он ни занимался, о нем как-то забывали окружающие его люди: он все еще был для них мальчишкой. И если мальчишка желал подраться с кем-нибудь из взрослых, то взрослые, ввязываясь с ним в драку, совершали ошибку и жестоко страдали из-за нее. Но ни один зевака не мог не согласиться с тем, что Дюк каждую схватку проводил по всем правилам.

Между тем в восемнадцать лет с ним случились неожиданные перемены. За два года он окончательно вырос, раздался в плечах и достиг настоящей мужской крепости, приобретя манеры поведения взрослого человека. В семнадцать лет он выглядел на девятнадцать-двадцать, а спустя всего какой-то год, в восемнадцать, ему не задумываясь давали все двадцать четыре.

На Западе мужчина только в двадцать четыре года становится настоящим взрослым человеком. Дюк сделал это открытие в Нью-Мексико, разругавшись с тремя сильными мексиканцами и решив спор с помощью револьвера. Он готов был полностью возместить все расходы по похоронам покойника, а двум раненым — оплатить лечение в госпитале. Но и это не помогло: его отволокли в тюрьму. Там он целую неделю загибался от недостатка пищи, пока шериф, очень симпатичный человек, не подошел к нему и не сказал, что он уверен в том, будто ссора окончилась нехорошо только в результате самообороны с его стороны, но присяжные, несмотря на этот трогательный факт, все равно приговорят его к веревке, а потому будет лучше, если Дюк слиняет отсюда, пока не поздно. Так что в одну прекрасную ночь Дюк выкопал дыру под стенкой и удрал.

Еще один урок был дан ему в штате Вашингтон. Поупражнявшись однажды вечером в своем искусстве, он с удивлением обнаружил, что все взрослые люди городка гонятся за ним по пятам. Однако Дюка это не устраивало, и он сговорился с ними, что в качестве контруслуги он попытается отыскать пользующегося дурной славой человека-убийцу, более известного под кличкой Черный Ник. Отыскав Черного Ника, он спровоцировал его па схватку, первым же выстрелом выбил у него из рук револьвер и отвел в город, раненного и связанного по рукам. В связи с этим ему были прощены все те раны, что он нанес жителям города двумя днями ранее, и позволено было отправиться на все четыре стороны.