Рори наклонился и стал рассматривать, во что был укутан мальчик — это было пять или шесть слоев тяжелой теплой материи. Затем он подошел к окну и высунулся из него, глубоко дыша свежим воздухом, который обдувал его лицо. Он задыхался, сердце сжимала боль — так повеяло на него спертым духом столетий невежества.

— Он отвернулся от нас, — услышал Майкл за спиной прерывистый шепот Марии. — Пойдем, Педро Гонсалес. Наша надежда уже ушла раньше нас.

Рори заставил себя повернуться:

— Мария, пожалуйста, выслушай меня!

— Я буду слушать тебя, словно Бога! — промолвила женщина, крепко прижимая ребенка к груди.

— Ты знаешь, что иногда в тело входят злые духи?

— Да! — подтвердила та, дрожа всем телом и стараясь прикрыть мальчика еще больше своими руками.

— Так вот, иногда им нужно давать возможность уйти прочь из тела, — продолжал Майкл. — А ты так укрывала своего сына, что злым духам было там тепло и хорошо, и они не бросали мальчика.

— Ха! — крикнул Педро Гонсалес и его глупое лицо озарилось мыслью. — А что я тебе говорил?

— Дурак ты и сын дурака, — с яростью прошипела жена. — Придержи язык! Мы должны слушать и молчать. Отец, твои слова входят в мое сердце, словно святое причастие.

— А теперь, — промолвил Рори, немного нервничая и потирая подбородок, — я тебе скажу, что я сделаю.

— Я слушаю, отец, — покорно произнесла Мария.

— Я изгоню злой дух, который убивает маленького Хуана.

— О, хвала Господу и хвала тебе, падре Рори!

— Тише! — приказал Рори Майкл. — Если ты будешь делать то, что я сказал, то все получится.

— Мы видели уже, как старый мул стал молодым, — закивал головой Педро Гонсалес.

— Итак, — продолжал Рори, — первое: ты будешь держать ребенка весь день на свежем воздухе, в тени деревьев, там, где прохладно и дует ветерок. За твоими девочками может присмотреть и соседка.