— Если не боитесь, то поезжайте.

Осборн на минуту задержался, наблюдая, как тот сдирал шкуру со второй туши.

— Я буду крепко держать голову на плечах, — пообещал Осборн и поехал прочь.

«Странный какой-то парень, — думал он. — Наверно, слишком долго жил один, без людей. А я сейчас? Мне двадцать восемь, я здоров, но мне хочется побыть одному. Во всяком случае, я не собираюсь возвращаться из-за каких-то индейцев. «

Военную дорогу построили недавно, примерно год назад, так ему рассказали во Фриско. На дороге было безлюдно. Позади остались глубокие ущелья, ели и кедры, клены и пышные заросли папоротников. Впереди расстилалась иная земля. Здесь, далеко друг от друга, высились красные стволы сосен, освещенные ярким солнцем, они, казалось, пылали изнутри. Пыльная дорога вилась среди деревьев; вскоре Осборн увидел огромную кучу золы, уже засыпанную щепками, все было так, как рассказывал охотник.

Повернув на север, он обнаружил впереди реку, ее гладь блестела холодно и ярко. На берегу Осборн разбил лагерь на ночь, ему удалось поймать форель на крючок, и он с удовольствием полакомился ею.

По правому берегу Метолиуса проходила тропа, утром он двинулся по ней на север. На фоне голубого неба вдали вырисовывалась снежная вершина горы. Река делала изгиб на восток, лес кончился, и Осборн очутился в ущелье, где сливались воедино два бурных потока — Метолиус и Дешутес. Там, на холмах, деревья стали голые: но здесь было еще по-прежнему тепло.

Осборн нашел брод, проехал по каньону и очутился на плато, где постоянно дули сильные ветры, от которых ковыль стелился по земле. Пустота и безлюдность этих мест поражали человека. В ушах свистел ветер, стало холодно. На западе на горизонте темнели очертания гор, кое-где на вершинах виднелся еще прошлогодний снег. Скоро новые снега укроют горы, а пока в морозном воздухе и голубоватом небе чувствовался запах осени.