Ему еще предстояло встретиться с индейцами из резервации — дружелюбными, как сказал охотник, не то что снэйки или легендарный Паулина. Теперь Осборн поверил словам охотника, понял их истинное значение.

Спустя восемь дней, как он покинул Салем, показались, наконец, жилища людей. Они начинались сразу за ущельем, по которому ехал Осборн, рассчитывая выбраться на дорогу к Каньон Сити. Вскоре он увидел ее — узкая полоска, петляя между холмами, уходила за горизонт. У дороги стоял покосившийся бревенчатый дом и амбар с прохудившейся крышей, надворные постройки были из грубо сколоченных досок. Рядом находился загон, внутри ходили несколько лошадей. Из трубы тонко вился дымок и стелился низко над землей.

У дома копошились двое, запрягая четверку в фургон. Они почувствовали его приближение — мужчина резко обернулся и схватил винтовку, стоявшую рядом у забора.

Чэд Осборн медленно подъезжал к ним. Люди не двигались и наблюдали за Осборном. Они были похожи друг на друга, и Чэд решил, что это отец и сын. Подъехав вплотную, он натянул поводья и сказал:

— Неважно у вас встречают людей…

Мужчина внимательно посмотрел на Осборна.

— Приходится быть осторожным. Меня зовут Говард Мопин, а это мой мальчик, Гаррет.

Осборн назвал свое имя.

— Что это за место? Станция?

— Вроде почтовой станции, — ответил Мопин. Это был мужчина лет пятидесяти, широкоскулый, черная борода и пышные усы красиво обрамляли его лицо. Он говорил с южным акцентом.

— На столе стоит еда. Подкрепитесь с нами.

— Не откажусь, — ответил Осборн и спрыгнул на землю, не забыв при этом взять винтовку.

— Гаррет, присмотри за лошадьми. Вы приехали из-за гор? — обратился к нему Мопин, когда сын ушел. И добавил: