— А твоему отцу он нравился… нравится?

— Отцу никто не нравится. Только я, да и то иногда, если хорошо сделаю все, что мне поручено, или ничего не уроню, когда помогаю ему.

— В Ривердейле он единственный плотник?

— Раньше был, а теперь у мистера Флетчера работает человек, который говорит, будто он плотник. Отец над ним смеется. Говорит, он думает, будто для врубки сковороднем требуется сковородка!

Шэнноу улыбнулся. Мальчик, когда смеялся, казался совсем еще ребенком.

— А вы зачинатель войн, мистер Шэнноу?

— Нет, Эрик. Как я сказал твоей матери, я ищу мира.

— Тогда зачем вам пистолеты?

— Я езжу по диким землям, Эрик. Там они необходимы.

Из‑за гребня холма появились две повозки.

— Это Янус с семьей и Макгрейвены, — сказал Эрик.

Шэнноу убрал пистолеты в кобуры, вошел в дом и повесил пояс на дверной колышек.

— Ваши гости начинают съезжаться, — сказал он Донне. В доме стоял теплый запах свежевыпеченного хлеба и пирогов. — Я могу чем‑нибудь подсобить?

— Помогите Эрику разложить костры.

Все утро подъезжали повозки, и на пастбище их выстроилось рядами больше двадцати. На трех кострах поджаривалось мясо, вокруг толпилось больше пятидесяти человек, и Шэнноу стало не по себе. Он зашел в сарай, чтобы хоть немного побыть в одиночестве — и увидел в темном углу какую‑то парочку. Они нежно держались за руки.

— Простите, что потревожил вас, — сказал он, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Ничего! — отозвался юноша. — Меня зовут Янус. Стефан Янус. Это Сьюзен Макгрейвен.

Шэнноу пожал им руки и вышел.

Он остановился возле загона и серо‑стальной мерин подбежал к нему. Шэнноу потрепал его по шее.

— Пора нам в путь, — сказал он.

— Сьюзен, где ты? — позвал женский голос.