Оба замерли в седлах, храня молчание.

— Я спросил, кто ты такой? — крикнул Флетчер, положив ладонь на ореховую рукоятку двуствольного коричневого пистолета, висевшего у него на поясе.

— Это Иерусалимец, — буркнул Майлс, и Флетчер окаменел.

— Я слышал про вас, сэр. Вы убийца и зачинатель войн. В Ривердейле мы не потерпим такого, как вы.

— Да? — мягко сказал Шэнноу. — Как я понял, вы убийства не чураетесь, а Майлс и Поп всего год назад ездили с Кейдом.

— Ложь!

— Как вам угодно, мистер Флетчер. У меня нет ни времени, ни желания пререкаться с вами. Можете уехать, но немедленно!

— Скажи только слово, Саул! — рявкнул Барк. — Я его пообкорнаю!

— Да, — согласился Шэнноу. — Прошу вас, мистер Флетчер, скажите слово.

— Не надо! Бога ради! — завопил Майлс. — Вы же его не знаете!

Флетчер был далеко не глуп и учел искренний ужас в голосе Майлса. Он сглотнул, подошел к своей лошади и вспрыгнул в седло.

— Тут слишком много ни в чем не повинных людей, которые могут пострадать, — сказал он. — Но будет и другой день.

— Надеюсь, — сказал Шэнноу ему вслед.

Всадники ускакали.

Остальные стояли как вкопанные. Шэнноу обвел их взглядом. Приветливая дружелюбность исчезла, сменилась страхом, граничившим с враждебностью. Только молодой Янус подошел к нему.

— Спасибо, мистер Шэнноу. Уповаю, вам не придется поплатиться за свою доброту.

— Если так, то пострадаю не я один, Стефан, — ответил Шэнноу и ушел в дом.

Последняя повозка уехала перед самыми сумерками. Войдя в большую комнату, Донна увидела, что Шэнноу сидит в кожаном кресле.

— Не надо бы вам было вступаться за меня, — сказала она, — но я вам очень благодарна.

Из‑за ее спины появился Эрик.

— Почему ты сказала, что насыплешь могильный холмик над отцом? — спросил он.