Прохожих становилось все меньше и меньше. Пятеро всадников медленно двигались по Закатной улице по направлению к Красной дороге. Красной она называлась потому, что вела из Старого города к Купеческим (или Полуденным) воротам, и все бритунийские монархи очень любили совершать торжественные выезды именно по ней. А когда ездили — требовали, чтобы мостовую покрывали коврами и обязательно красными… Со временем столь необычные прихоти забылись, однако название прижилось и сохранилось.

Подковы звонко бряцали в пугающей тишине. С полудня доносился шум рынка, а здесь, на Закатной улице, было тихо, как на кладбище. Даже не у кого спросить, где находится — так ее и растак! — улица Фонарщиков.

Конан, хоть и бывал раньше в Пайрогии, знал только общий план города — Старый город, королевский дворец, рынок, ювелирные лавки…

Знал он и расположение почти всех трактиров, харчевен и постоялых дворов. Что самое удивительное — помнил их до сих пор.

Вот спросите, где находится таверна «Эфес»? Даже думать долго не надо — в переулке Меча, если идти по Рыночной улице на восход, считая после пересечения ее с Красной дорогой. Варвар всегда отличался отменной памятью.

Зато где расположена такая улица Фонарщиков — варвар не помнил. Вернее, не знал. То ли трактир на ней был самый захудалый, то ли вовсе его не было… Что самое любопытное — несколько местных жителей, встреченных у ворот, тоже не смогли толком объяснить, где находится эта улица. Большинство о такой просто не слышали, остальные же давали крайне расплывчатые ответы. Кроме Конана, в Пайрогии бывал еще и Веллан, но проездом, а потому от него вообще не было никакого толка.

Пятеро ехали и ехали. Угрюмо молчали. Город плохо действовал даже на флегматичного Тотланта — волшебник бросал по сторонам быстрые взгляды и шептал себе под нос по-стигийски что-то недоброе.

Пересечь Красную дорогу отряду не дали. Вдоль всей улицы — и с одной, и с другой стороны — городская стража выстроила оцепление. Должно быть, прибывала или отбывала какая-то важная персона. Обычно в таких случаях не протолкнуться из-за народа, сбежавшегося поглазеть на дармовое представление. Сейчас же творилось что-то несуразное — на Закатной улице, кроме Конана и его друзей, никого не было.