— И еще. Не знаешь, где находится улица Фонарщиков?

— Конечно, знаю, добрый господин,— заулыбался тот, пряча монетку за пазухой. Конан почувствовал нарастающее желание немедленно прикончить кого-нибудь. Лучше всего — вот этого стражника с льстивой рожей…

— Где? — осведомился варвар.

— Сперва монету,— задрав нос, отрезал стражник.

Киммериец быстро выудил из кошеля золотой и запустил на мостовую.

— Доедешь по Красной до Лекарской, по Лекарской — до Оружейной, и с Оружейной на втором перекрестке свернешь налево. Там будет небольшая улочка — это она и есть,— быстро протараторил парень и отвернулся, потому что по дороге с грохотом и топотом промчался отряд конных рыцарей.

В отдаленье запели трубы и рога, ударили барабаны и мостовая затряслась от дробного топота сотен ног.

Первыми Конан увидел отряд музыкантов. Они наяривали боевой марш бритунийской пехоты «Славься, меч и копье». За ними горделиво промаршировал отряд тяжелой пехоты с длинными копьями на плечах. Следом за пехотой появились представители благородного сословия. Придворные в расшитых золотом и серебром кафтанах, дамы в усыпанных каменьями платьях, суровые воины в кольчугах и при мечах, бледные от канцелярской работы советники, иногда выглядывающие из-за штор своих паланкинов, несомых рабами…

К этому времени за Конаном и его спутниками собралось несколько человек, видимо, не удержавшихся от соблазна взглянуть на все это великолепие. Киммериец невольно прислушался, узнал много новых имен и последних слухов, но ровным счетом ничего — об оборотнях.

Один раз зеваки дружно охнули, когда на середину дороги вылетел горячий вороной конь, несший на себе стройного, очень высокого молодого мужчину со светлыми волосами и небольшой бородкой и усами. На нем была черная куртка, застегнутая на крючки без всяких украшений, светлые штаны и коричневый берет с радужным фазаньим пером.