Вслушиваясь в каждый звук, Рош медленно, осторожно пробирался вслед за цепочкой чётких, хорошо отпечатавшихся на подмёрзшем насте следов. Здесь, в тени, низкое зимнее солнце ещё не успело подтопить его, и охотник без труда следовал за своей добычей.

Чуть поскрипывали лыжи, серебрился снег под ногами. На поляне он стал более рыхлым, а палки проваливались в него на целую пядь.

Идти стало тяжелее — но ведь и зверю тоже.

Рош остановился, задумчиво почесал кончик носа. Пальцы тут же прихватило морозцем. Студёно! Отогревая их дыханием, он было потянулся к вороту куртки, но раздумал: лесные обитатели ощущают магию, только по-разному. Нечисть так сразу волшбу, даже остаточную, учует, опасное место обойдёт, поэтому чары маскировать нужно. А зверьё, если неподалёку, всплеск уловит, просто насторожится. И вспугнёт какой-нибудь зайчишка его добычу…

Да и применять магию в таком деле нелепо. Узнают товарищи — засмеют! Ничего, он и без неё прекрасно справится, у них в селе все охотники. Только с тех пор, как Рош из города вернулся, на него косо смотрят. Что маг, что нечисть — одна сатана!

Рош и не собирался здесь задерживаться: приехал, чтобы навестить сестру, престарелую мать проведать, к отцу на могилу сходить. Он, отец то есть, тоже охотником был, не чета, конечно сыну, настоящим, в одиночку на медведя ходил. Во всяком случае, так он рассказывал, сидючи вечерами в корчме за кружкой хмельной бражки. Рош думал, что привирал: медведь — зверь матёрый и опасный.

Погиб отец нелепо, как и многие другие мужики из ближних и дальних мест, — утонул по пьяни. Подробностей Рош не знал, да и кого расспрашивать? Не водяного же. Хоронили без него, что наверняка ещё добавило пищи для пересудов. Только колдун — он не ясновидящий, не телепат, видеть и знать, что в стольких верстах от него происходит, не может. А по осени выбрался на могилку, благо сезон сейчас мёртвый, в услугах его не нуждаются. Вот опосля, когда праздники отгуляют, в воздухе весной повеет, тогда снова просители появятся.