Засмеялись и люди, стоявшие по обе стороны дороги, замахали руками и что-то закричали, наверное, пожелания счастья молодым, но из-за скрипа полозьев слова трудно было разобрать.

Радостные крики оборвались разом, люди отпрянули от дороги, кто-то истошно завопил. Послышалось предсмертное хрипение лошади и испуганное ржание другой. Младшая сестра вдруг осознала, что в одежде ей тесно и жарко, задергалась, чтобы высвободиться. И еще младшую сестру мучила жажда крови, утолить которую могли лошади – гнедой коренник, пытавшийся скинуть со спины волка, почему-то наряженного в белый тулуп, или пристяжные, отбивающиеся от двух седых волков. Но вдруг внимание ее привлекла молодая волчица, вспоровшая брюхо вороной пристяжной в первой тройке. Младшая сестра спрыгнула с саней и побежала к ней, на мгновение удивившись, что передвигается на четвереньках и подвывает по-волчьи.

Молодая волчица всунула морду в распанаханное лошадиное брюхо, сизые кишки из которого вывалились на белый в ржавых пятнах снег и парили, и жадно вцепилась в еще бьющееся сердце. Мотнув головой, оторвала его, теплое и трепещущее, с трудом протолкала в глотку. И тут младшая сестра вцепилась ей в шею, не дала проглотить добычу. Рот младшей сестры забило шерстью, пахнущей хоть и волком, но приятно, зубы прокусили упругую шкуру и вошли в мягкое мясо, наполнив рот приятным вкусом крови, уперлись в шейные позвонки, с силой надавили на них – и послышался хруст. Сильное тело молодой волчицы перестало дергаться, потянулось, точно в сладком зевке, и ослабло. Ярость и жажда крови покинули голову младшей сестры, сменились приятной истомой, расслабившей и ее тело. И тут младшая сестра опять напряглась, потому что левый бок ее обожгло, и острая боль стремительно полезла вглубь, к сердцу, остановив его. Свет в глазах померк, тело стало непослушны, но последним усилием зубы были сжаты намертво.