Алена вдруг почувствовала, как резким движением кто-то вырывает у нее из рук любимую замшевую сумочку, а вместе с тем уходит и земля из-под ног. Голова Малышкиной запрокинулась, девушка упала и больно ударилась о заснеженную глыбу льда. Последнее, что Алена видела перед полной отключкой сознания, это как ее ридикюльчик, подаренный мамой на Восьмое марта того года, исчезает вдали, болтаясь в руках парня в широких штанах и дутой синей куртке. Дальше – пустота.

Она очнулась от голосов:

– От тебя одни неприятности.

– Он подбежал сзади. Я не обладаю совершенным слухом, чтобы слышать, как по снегу подкрадывается человек, – оправдывался юноша.

– Это уже второй раз происходит, – собеседник не воспринимал его слова.

– Ко второму я точно непричастен. Не давал же я вору наводку!

– Кто тебя знает?..

– Девочки, не ссорьтесь, – сухими губами прошептала Алена, потихоньку приходя в себя.

– Ленка! – бросился к сестре Артем и приподнял ее голову, чтобы она попила воды из стакана. – Ты как себя чувствуешь?

– Ну, если скажу, что хорошо, вы мне поверите и перестанете ругаться?

– Нет! – хором ответили Артем и Паша.

– Тогда мне просто ужасно и отвратительно паршиво, – простонала Малышкина, – и если вы немедленно не перестанете ссориться, то мне станет совсем дурно.

– Не говори так, – попросил Артем.

– А ты не обвиняй Пашку в том, в чем он не виноват!

– Как скажешь…

– Вот так бы всегда! – обрадовалась Алена. – Нет, ну как хорошо быть беспомощной и больной: даже собственный вреднющий брат меня слушается! Артем, принеси мне мармела-а-адку, пожалуйста!

Артем фыркнул и пригрозил пальцем сестре:

– Я не дам тебе вот так меня использовать! Но сластей тебе принесу, так уж и быть.