— Еще но кружечке, Балка, — взмолился завсегдатай.

— Завтра. Выметайтесь, да приберите за собой. Допив пиво и вино, драчуны подняли бесчувственного парня с ножом и выволокли его на улицу. Его жертве удар пришелся в плечо: рана была глубока, и рука онемела. Балка влил в раненого порцию браги и отправил его к лекарю.

Разделавшись с гостями, хозяин закрыл дверь и задвинул засов. Девушки-подавальщицы принялись собирать посуду и ставить на место столы со стульями, перевернутые в кратковременной стычке.

Балка сунул дубинку в просторный карман кожаного передника и подошел к Ангелу.

— Еще один тихий вечерок, — пробурчал он, садясь напротив гладиатора. — Яник! Подай-ка кувшин.

Мальчик, ведающий погребом, вылил бутылку дорогого лентрийского красного в глиняный кувшин и подал на стол вместе с чистым оловянным кубком.

— Молодец, Яник, — подмигнул хозяин. Мальчик улыбнулся, покосился на Ангела и попятился прочь. Балка со вздохом откинулся назад.

— Почему бы не наливать прямо из бутылки? — спросил Ангел, глядя немигающим серым взором на хозяина.

— Из глины вкуснее.

— Брехня! — Ангел взял кувшин и поднес его к своему бесформенному носу. — Лентрийское красное… Лет пятнадцать, не меньше.

— Двадцать, — осклабился Балка.

— Не хочешь, чтобы другие знали, насколько ты богат? Не хочешь портить образ свойского парня?

— Это я-то богат? Я бедный трактирщик.

— Тогда я — вентрийская танцовщица.

— За тебя, дружище! — Балка единым духом опрокинул кубок, смочив свою раздвоенную седую бороду. Ангел с улыбкой откинул капюшон, запустив пятерню в редеющие рыжие волосы. — Пусть боги осыплют тебя удачей. — Балка налил второй кубок и осушил его столь же быстро, как и первый.

— Я бы не прочь.

— Что, никто не ездит на охоту?

— Мало кто. Кому нынче хочется тратить деньги?

— Да, времена тяжелые. Вагрийские войны истощили казну, а теперь, когда Карнак рассорился с готирами и вентрийцами, того и гляди заварится новая каша. Чума его забери!