— Куда мы едем?

— В нычку. Я вас туда не возил. — Наташин голос его порадовал. Напряженный, но не дрожащий, жена умела "держать удар".

— От кого бежим-то, хоть скажешь?

Светлан недовольно мотнул шеей и плотно сжал губы. Немного помолчав, пустился в разъяснения. Раньше он не посвящал жену в свои дела, сейчас обстоятельства изменились. Она должна знать, во что они влипли по его вине.

— Звонарева с должности снимают, на его место должен сесть Минин, который сейчас в Москве. Звонарев уходить не хочет, ну и подставляет конкурента, как может.

— А у Минина половина фондов через твою фирму идет.

— Ну не половина, поменьше.

— Не понимаю, — Наташа нервно пошарила в бардачке и впервые с рождения дочери закурила, — зачем ты в политику полез.

— Пришлось. У нас не запад, деньги служат власти, а не наоборот.

— Почему нас с собой тащишь? И вообще, надолго все это? — жена неопределенно помахала сигаретой в воздухе.

— Минина в Москве утвердят, сразу дело закроют. Думаю, где-то неделю придется в лесу посидеть. А вас прячу, потому что, — Светлан замолчал, подыскивая правильные слова и пытаясь понятнее объяснить то чувство, от которого шерсть на затылке вставала дыбом, — не то что-то творится. Игра слишком крупная пошла, с девяностых годов такого беспредела не было. Мобильник, кстати сказать, выключи, симку вытащи.

— Папа, а куда мы едем?

Дочери надоело смотреть в окно, сладкий пирожок быстро закончился, и она, наконец, изволила поинтересоваться дальнейшей судьбой.

— Сейчас мы едем к одному доброму дяде, на которого записана эта машина, вернем ему собственность. А потом в деревню, отдохнем от города, в речке искупаемся. Я тебе лисий след покажу, зайца живого поймаю.