Князь еще раз махнул рукой, но на его лице уже не было довольной, торжествующей улыбки. Он повернулся и быстро прошел в пиршественный зал, к своему месту на возвышении, уселся на стул с высокой прямой спинкой, вдруг лицо его скривилось в презрительной гримасе.

«Даже этим возвышением он меня попрекнул! – с неожиданной ненавистью подумал он о брате, и в то же мгновение сердце полоснула страшная догадка. – А может, он сам метит в вожаки? Может, надоело ему сидеть в Звездной башне и рассматривать ночное небо да сочинять эпистолы к таким же, как он сам, затворникам?»

Князь бросил острый взгляд в сторону ближнего стола. Там, рядом с самыми близкими вожаку сородичами, сидел и его брат, Ратмир. Молодой еще человек выделялся среди окружавших его воинов и одеждой – на нем красовалась темная хламида дважды посвященного служителя Мира, или, как их называли здесь, на востоке, – волхва, и спокойной трезвостью умного лица. Сейчас Ратмир, прихлебывая из кубка легкое кисловатое вино, с едва заметной улыбкой следил за разгорающимся за столом спором о достоинствах диких южных лошадей.

«Нет! – К князю вернулось спокойствие. – Никогда его не примет стая. Пусть он умен, пусть умеет повернуться к Миру восемью гранями, но стае нужен вожак-воин, вожак-защитник! Какая может быть защита от этого ученого... одиночки? Он и оружие-то в руках как следует держать не умеет!»

Всеслав наклонился к княгине и с довольной улыбкой спросил:

– Хочешь, я тебя повеселю?

Красавица Рогда посмотрела на мужа, вытерла губы чистой льняной салфеткой и, вернув улыбку, ответила:

– Хочу... Ты что, новых скоморохов с собой пригнал? А я и не заметила!

Князь весело расхохотался собственной мысли: «Ха! Скоморохов!! А ведь он действительно – скоморох!»