А дальше – видно будет... Загадывать надолго Василий не любил. Пока деньги не выйдут – гульнет как следует... Вся жизнь Василия резко ломалась на такие вот периоды. «Жизнь – как зебра, – любил со смешком говорить Василий. – Полоска черная, полоска белая». И не то чтобы черной полоской представлялась ему работа, а белой – гульба. Просто разные были времена, только и всего. Работать так работать, чтобы чертям тошно стало, а гулять так гулять, чтобы дым коромыслом.

И, наверно, была бы эта осень как и все остальные, но случилось вдруг, что их самолет посадили за две тысячи километров от Москвы, – не было погоды, – и объявили, что придется задержаться здесь до утра. И как только Василий услышал название города, сразу вспомнил, что здесь живет женщина, с которой он полтора года назад провел месяц на юге, – самая необыкновенная и непонятная из всех встреченных им женщин, – и, не раздумывая, решил повидать ее. Адреса, конечно, у него не было, но он знал о ней достаточно, чтобы разыскать ее. Новожилова Татьяна Георгиевна, родилась в одна тысяча девятьсот тридцать девятом году в Рязани, – этих сведений вполне хватило для того, чтобы в справочном бюро ему выдали бумажку с адресом и подробнейшими объяснениями, куда и на чем ехать. Бумажку Василий взял, объяснения выслушал вполуха – таксист довезет.

Машина осязаемо качнулась под тяжестью его тела, когда Василий влез в нее с коробкой наилучших конфет и бутылкой коньяку. Шофер с уважительным одобрением покосился на него:

– А и здоров ты, парень.

– Ничего, есть маленько, – согласился Василий.

– Куда ехать?

– Прямо, – Василий махнул рукой. – Покажи, что у вас за город.

Шофер хмыкнул и тронул с места.

Город не нравился Василию, как не нравились ему все города. Не понимал он, что хорошего жить в них, в каменной тесноте домов, среди толп суетящихся и всегда куда-то спешащих людей, дышать дымом заводов и бензиновой гарью.