– Ты… – Если бы я не была разута, то уже галопом бы мчалась к родному подъезду, наплевав на всю свою лояльность. – Ты изэтих?!

– А ты что, боишься?

Спрошено это было таким тоном, что мне отчего-то стало стыдно. Тай сидел передо мной на корточках, так что ему приходилось смотреть на меня снизу вверх. И глаза у него были очень печальные. Неоткуда взяться такой печали у моего ровесника! И где-то там, в глубине его зрачков, притаилось такое невыносимое одиночество…

Я уже видела такие глаза. В зеркале. В тот год, когда моя единственная подруга уехала – навсегда. Но я… я-то переживу. Мало ли вокруг хороших людей! А Тай… каково жить, когда от тебя шарахаются, как от прокаженного?

– Извини, – тихо сказала я. – Я не хотела…

– Да ладно. – Тай поднялся на ноги. – Я не обиделся.

Повернулся и бросил через плечо:

– Сумку и туфли можешь не выбрасывать. Я не заразный.

– Дурак!

Каюсь, но я запустила в него своей многострадальной туфлей. У меня вообще очень бурные эмоциональные реакции. А ещё – хороший глазомер. В Тая я, во всяком случае, попала, каблуком как раз между лопаток, со всей дури.

– С ума сошла?! – Этот ненормальный наконец-то удивился. – Больно же!

– Это чтоб ты гадости не говорил, – пояснила я, встала, кое-как доковыляла до чертовой туфли, подобрала её и обулась. – Нашелся тут гордый, тоже мне…

Когда я нервничаю, то иногда начинаю говорить глупости. Впрочем, умные вещи я говорю нечасто, так что потеря невелика.

Тай промолчал, но в лице у него что-то явственно дрогнуло.

– Мне самой эту тяжесть домой тащить? – поинтересовалась я. – Ты вроде бы помогать взялся!

– Ты действительно меня не боишься, – полувопросительно сказал Тай и снова взялся за проклятый пакет с оборванными ручками.

– Нашел дуру, – ответила я как могла уверенно. Конечно, соврала. Боялась я до судорог, но… мне было так чудовищно жаль парня, что я засунула этот свой страх куда подальше.