Короче говоря, к тому времени, когда шериф Динг Слейтер поравнялся со сверкающими свежей краской щегольскими колесами коляски Бента и поднял руку, в салуне Донована уже начался переполох.

Бент отпустил лошадей немного отдохнуть и попастись, чем они и не замедлили воспользоваться, недовольно выгибая шеи, поглядывая через плечо на ненавистные путы и нетерпеливо взмахивая пышными хвостами, словно мечтали снова пуститься в путь крупной размашистой рысью.

Шериф машинально пригладил ладонью черные усы, слегка припорошенные пылью, — все знали, что он втайне страшно гордится тем, что они такие длинные и густые, — и спросил, понизив голос:

— Чет, вы не возражаете, если я задам вам парочку вопросов? Скажите, где вы были в среду вечером?

— В среду? — с недоумением переспросил Чет и, полузакрыв глаза, принялся вспоминать. — Черт, так сразу и не скажешь! Ага, вспомнил! Я возился с проверкой счетов, потратил на это почти весь вечер. А почему вы спрашиваете?

— Потому что в это время ограбили почтовый поезд и взяли всю почту, — пояснил Слейтер и внимательно вгляделся в лицо собеседника, пытаясь подметить в нем выражение страха или неуверенности.

И в самом деле, при этих словах по лицу Чета Бента разлилась мучнистая бледность, а на скулах вдруг вспыхнули багрово-алые пятна.

— Мерзавцы взяли не меньше семидесяти двух тысяч, — добавил шериф. — А впрочем, может быть, вам это известно?

— Великий Боже! — раскрыв от изумления рот, ахнул Бент, а потом вполголоса, словно про себя, произнес: — А старина Гарри Дестри шляется по городу и сорит деньгами направо и налево! — и осекся, будто поняв, что проговорился, вопросительно уставился на шерифа.

— Что вы сказали? — рявкнул тот. В его голосе зазвучал металл.

— Ничего. Абсолютно ничего! — смешался Бент. — Я вообще ничего не говорил. Неужели вы меня в чем-то подозреваете, а, шериф?