Девушка клятвенно подтвердила, что сама видела, как Бент дал обвиняемому сотню долларов. Таким образом, вскоре стало понятно, что присяжные должны были бы обладать уж очень богатым воображением, чтобы прийти к мысли, будто конверт с ценными бумагами кто-то просто подбросил в карман пальто Дестри с единственной зловещей целью — навести подозрение на этого благонамеренного гражданина и отвести его от себя.

Увы, все говорило о том, что двенадцать граждан Уома, занимавших скамью присяжных, не страдали избытком воображения, а являлись ничем не примечательными обывателями, которым полет фантазии просто чужд. Они смотрели на арестованного с холодным и надменным осуждением, а когда пришло время удалиться для обсуждения решения, с видимым облегчением покинули зал заседаний, кивая головами и перешептываясь.

Дестри, похоже, ничуть не сомневался, чем закончится их совещание.

— Что у судьи на уме, мистер Макдермотт? — спросил он. — Как вы думаете, сколько мне дадут? Месяца три или целый год? Как вам кажется, а?

Адвокат с досадой пожал плечами.

— Обычно суд бывает снисходителен к тем, кто впервые преступил закон.

— Так, может, больше года мне и не дадут, как вы считаете?

Макдермотт побагровел от такой наивности и покачал головой.

— А иначе, — с угрозой в голосе заявил Гарри, — я за себя не ручаюсь. На черта мне тогда их мартышкин суд?! Сбегу отсюда, и будьте уверены — ноги моей больше здесь не будет! — Привстав на скамье, он схватил за руку своего импровизированного защитника и с надеждой произнес: — Ведь правда же, больше года не дадут?

Адвокат тяжело вздохнул.

— Видите ли, мой дорогой, присяжные выносят вердикт, а потом уже судья объявляет приговор. Вы же понимаете, юноша, не в моей власти изменить закон так, как вам хотелось бы. Но, если вы признаетесь в содеянном и укажете, где спрятали оставшиеся деньги и ценности, сообщите, кто помогал вам ограбить поезд, назовете сообщников, я не сомневаюсь, судья милостиво примет это во внимание и найдет возможным смягчить наказание.