При этом не играло никакой роли то, что Честер с каждым годом богател, стал одним из самых преуспевающих людей в городе — ему принадлежал магазин и несколько домов. Более того, намеревался купить долю в золотых приисках. Все равно в глазах Дестри он по-прежнему оставался коротышкой Четом, и все благодаря той победе возле бассейна. Но Гарри совершил непростительную ошибку. Он не понял тогда и не догадался потом, что хотя на свете есть немало такого, что большинство людей с легкостью выбрасывают из памяти, черный миг, когда мужчина или мальчишка вынужден произнести разбитыми в кровь губами постыдные слова: «Довольно, я сдаюсь!» — невозможно ни забыть, ни простить.

Увидев ковбоя, Бент с трудом заставил себя улыбнуться.

— А что это ты тут делаешь, возле обувной лавки? — начал Гарри. — Ждешь, когда тебе предложат парочку сапог, а, Чет?

— Да нет, просто жду, — хмуро ответил Бент. — Пообещал Дэнджерфилду, что возьму с собой Чарли и привезу ее в целости и сохранности. Она сейчас в магазине, примеряет туфли…

— Да что ты говоришь?! Выходит, Чарли здесь? Так я пойду с ней поздороваюсь! — объявил Дестри. — Пошли, подержишь мое пальто, старина.

Он величественно прошествовал в лавку, где вспотевший от волнения юноша продавец, пыхтя от смущения, пытался надеть кожаную бальную туфельку на ножку хорошенькой шестнадцатилетней девушки. Пышная грива ее волос была откинута назад и заплетена в длинную косу, кончик которой выгорел на солнце до такой степени, что стал почти белым.

— Эй, привет, Чарли! — окликнул ее Гарри. — Как дела, малышка? И куда, скажи на милость, подевались твои веснушки?

— Я их вывела, — весело ответила Чарли Дэнджерфилд. — А куда, скажи на милость, подевались твои шпоры?