Бэннон секунду молча смотрел на него и вдруг улыбнулся.

— А ты здорово управлялся с винтовкой, Боб.

Но только эти двое признали его правоту и подошли поблагодарить. Рок помог перенести Крокетта в фургон и запрячь быков, а когда Шэрон вышла, чтобы поблагодарить его, он уже ускакал далеко вперед. И странное дело, она вдруг почувствовала себя одинокой и беззащитной…

А к вечеру того же дня они достигли пустыни. Впрочем, сразу этого никто не заметил и только когда пыль начала клубами подниматься под копытами быков и лошадей, они заметили, что трава стала совсем скудная и темная. А через милю весь караван был накрыт облаком удушающей пыли. Впрочем, это была еще не пустыня, просто здесь не было воды и редко шли дожди, поэтому пыль была повсюду.

— Харпер говорил, что будет несколько трудных миль, — сказал, словно извиняясь, Малхолланд, когда Рок ехал рядом с его фургоном.

Бэннон промолчал. Он один знал, сколько еще таких трудных миль впереди и как тяжело будет их пройти.

На пятый день караван уже еле плелся. Воды не хватало, но они упорно шли вперед, потому что назад пути уже не было. Рок уехал далеко в сторону и ему посчастливилось подстрелить двух антилоп. Пэгонс тоже добыл одну.

Отдав добычу переселенцам, Рок подъехал к костру Крокеттов и соскочил с седла рядом с Шэрон, сидевшей у огня.

— Привет, — сказала она. — Что-то вас давно не видно. Он снял шляпу, отряхнув пыль с широких полей.

— Здесь кое-кто не желает, чтобы я виделся с вами. Боятся, что окажу на вас дурное влияние.

— Я такого никогда не говорила! — она откинула прядь волос, упавших на лоб. — Мне хотелось бы, чтобы вы ехали рядом. Тогда я чувствую себя спокойно.

Он секунду смотрел ей прямо в глаза, потом отвернулся и спросил:

— Как ваш отец?

— Кажется, лучше. Но часто бредит. Долго еще нам ехать в этой ужасной пыли?

— Завтра к вечеру этот участок закончится.