— Доброе утро! Я надеялся догнать вас раньше, но ничего, уже завтра пыль закончится и вы будете среди зеленых холмов, — приветливо сказал он, и Шэрон вся зарделась от звука его голоса.

— Я знаю.

— Знаете? И кто же вам сказал?

— Рок Бэннон. Харпер помрачнел и было видно, что он раздражен.

— Да? Он все еще с вами? А я-то надеялся, что он оставил вас в покое. Он плохой человек, опасный.

— Зачем вы так говорите? Он очень помог нам. Харпер пожал плечами.

— Мне не хотелось говорить об этом, но если бы убийство в Ларамье было единственным, то еще ничего, но это уже пятое или шестое! Там, где появляется он, остаются трупы. Надеюсь, ваши люди вовремя поймут это, — он широко улыбнулся. — Вы так чудесно выглядите сегодня, даже не верится, что вы проделали такой трудный путь. Жаль, что впереди еще столько миль. Я надеялся, что кто-нибудь захочет остаться здесь, в долине. Никакая Калифорния не сравнится с этой землей.

Рок Бэннон тоже слышал ночью стук копыт и поэтому дождался, пока приехавшие подойдут к костру; чтобы рассмотреть их. Харпера он узнал сразу. С ним было двое. Один худощавый, носатый, другой небольшого роста, с курчавой головой и неподвижным лицом. Это был Пит Запата: известный ганфайтер и убийца, человек с характером злобным и подлым, но переселенцы этого, разумеется, не знали.

Весь день Рок держался далеко впереди и только в Тополином каньоне, перед самым входом в Долину Бишопа, решил дождаться переселенцев. Они стали лагерем в каньоне, опьяненные изумительной страной, в которую вошли после стольких дней лишений. Дети с визгом бросились в ручей и пили воду, взрослые разжигали костры и готовили пищу, оживленно переговариваясь и радуясь, что нашли такое замечательное место.

Рок молча наблюдал, как Харпер подъехал к костру Малхолланда. Туда же подошли носатый незнакомец,

Саттерфилд, Лэмпорт и Пэгонс. Позже к ним присоединился Том Крокетт. Они о чем-то совещались.

Рок сидел у ручья, облокотившись на иву, когда к нему подошел Дад Китчен со своей неизменной гитарой.