До Уиллоу-Крик было около тридцати миль. Там редко кто появлялся, и я несколько недель провел в полном одиночестве. Работа была тяжелая. За. первые две недели мне удалось намыть золота примерно на девяносто долларов, но потом я нашел место получше и за каких-нибудь два дня заработал двести долларов.

Жить одному мне было уже куда тоскливее, чем год назад. Я часто вспоминал Лиз и ее семью. С ними мне никогда не было одиноко.

За все время я только раз встретил людей. Это были двое индейцев племени Юта. Я поделился с ними своими запасами кофе, а они в знак благодарности посоветовали мне искать золото вверх по ручью. Последовав их указаниям, я не прогадал, и когда вернулся в Кроссинг, чтобы обменять золото на деньги в банке, то получил там четыреста шестьдесят долларов. Кроме того, у меня еще было пятьдесят долларов, заработанных у Хетрика.

Первым знакомым, кого я встретил, был, как и следовало ожидать, Бердетт.

— Так, значит, это ты убил Райса Хилера? — спросил он.

— Да.

— И это ты имел в виду, когда сказал, что твой взгляд мне знаком? Я пожал плечами.

— Понимай, как знаешь.

Он мрачно взглянул на меня, и взгляд этот мне совсем не понравился. Чтобы не продолжать разговор, я вошел в ближайшую лавку и купил несколько ярких лент для Лиз, а когда вышел на улицу, Бердетта уже не было.

Мое появление на ранчо Хетрика было встречено бурей восторга со стороны Лиз и радостными улыбками ее родителей. Было здорово снова оказаться здесь. Даже лошади помнили меня и были рады видеть снова.

— Видел Бердетта? — спросил Хетрик, пока женщины накрывали на стол.

— Да.

— Он хотел купить у меня лошадь, но я не продал. Мне не нравится, как он обращается с лошадьми.

Я встревожился. Хетрик был человек прямой и упрямый и запросто мог выложить Бердетту все, что он о нем думает. А Бердетт не тот человек, чтобы забыть это.