— Жалко, что вы не стали моей мамой, — сказал я. Она молча обняла меня. Чувствуя, что слезы снова набежали мне на глаза, я освободился и, взяв одеяла, устроился на ночлег. И вдруг, краем глаза я заметил какое-то движение в темноте и тут же схватился за револьвер. Последние две недели научили меня быть постоянно настороже. Но ничего не произошло, и вскоре я заснул.

Наутро, когда я оседлал Олд Блу и влез в седло, ко мне подъехал Большой Джек.

— Значит, думаешь, что стал взрослым и можешь раскрывать рот, где не следует, — процедил он. — Ничего, я выбью из тебя эту дурь!

Тогда я побаивался его, но револьвер был у меня за ремнем, и я без колебаний пустил бы его в ход, если бы Макгэрри полез ко мне.

— Из-за тебя погиб мой отец, как ты и рассчитывал. Если бы он был здесь, ты не посмел бы угрожать. С ним ты боялся так говорить!

Макгэрри зарычал, поднял хлыст и двинулся было на меня, но вдруг позади него раздался щелчок взводимого револьвера и спокойный голос проговорил:

— Смелей, Макгэрри, ударь мальчишку. Мы можем задержаться, чтобы выкопать тебе могилу.

Большой Джек так и застыл с поднятым хлыстом. Это был тот самый худощавый мужчина. В руке у него поблескивал револьвер.

— Макгэрри, — продолжал он. — Если с мальчишкой что-нибудь случится, даже если это будет несчастный случай, я пристрелю тебя.

Макгэрри опустил хлыст и молча отъехал в сторону. Худощавый задумчиво посмотрел на меня.

— Пожалуй, ты еще слишком мал, чтобы носить револьвер, но я думаю, тебе лучше держать его наготове.

— Хорошо, сэр.

— Меня зовут Логан Поллард, — тень улыбки скользнула по его лицу. — Расскажи мне, что случилось за эти две недели.

Я рассказал ему все. Он задал мне несколько вопросов, потом вытащил трубку и закурил.

— Молодец. Но оружием пользуйся только в крайнем случае.

Караван двинулся в путь. Поллард кивнул мне, чтобы я следовал за ним, и мы вдвоем обогнали длинную цепь фургонов и вырвались вперед за холмы.