С этими словами Грин вышел из салуна и направился в парикмахерскую, где его побрили и на удивление аккуратно постригли. После этого Джеймс переоделся в купленную здесь же новую рубашку и почувствовал себя совсем другим человеком.

До вечера было еще несколько часов и Грин, от нечего делать, решил прогуляться по городу. Он забрел в восточную часть Лоулисса, где жили одни мексиканцы, и поэтому с удивлением услышал английскую речь, доносившуюся из открытой двери какой-то грязной забегаловки.

— Ну что ж, ваша взяла! Чего же вы ждете, ублюдки! Давайте, прикончите меня!

Грин бесшумно вошел в дверь. Посреди зала, с револьвером в руке, стоял невысокий плотный ковбой. Слева и справа к нему медленно подступали два мексиканца с ножами, а за стойкой пожилой мексиканец, по-видимому, бармен, уже направил в спину ковбоя обрез охотничьего ружья.

Грин мгновенно оценил ситуацию, и в следующую секунду рявкнул его «кольт». И вовремя! Один из мексиканцев метнул нож, но пуля Грина на мгновение опередила его. Мексиканец схватился за раздробленную руку, а нож с глухим стуком вонзился в стойку бара.

— Брось! — скомандовал Грин второму мексиканцу, и тот поспешно уронил нож на пол. Джеймс повернул голову к бармену.

— Ну-ка, положи ружье на стойку, амиго, и подними свои немытые лапы вверх, живо!

Приказание было исполнено с похвальной быстротой.

— Что случилось, приятель? — спросил Грин ковбоя. Тот перевел дух и широко улыбнулся.

— Друг, ты поспел как раз вовремя, прямо как наша доблестная кавалерия. Эти поганцы крепко прижали меня. Я был здесь вчера и, держу пари, мне чего-то подмешали в выпивку. Очнулся утром в пустыне, когда меня пыталась изнасиловать целая армия комаров. Голова гудит, как индейский барабан, а деньги пропали. Я, конечно, возвращаюсь сюда и робко спрашиваю о судьбе своего капитала, а они начинают мне ножиками грозить. Самое печальное то, что я с похмелья не проверил револьвер. Эти стервецы, видно, еще вчера повытаскивали патроны и если бы ты не зашел, я бы уже наяривал на арфе где-нибудь в райских кущах.