— Я закурю свои.

Мужчина извлек из кармана маленькую серебряную коробочку и свернул цигарку, набив ее крупно нарезанным табаком. А когда закурил, в воздухе расплылся слабый, сладковатый аромат турецкого табака.

— А я вот слышал о вас, — сообщил Каннингем.

Уэлдон ждал. Он относился к тому редкому типу людей, которые могут спокойно молчать, не испытывая от этого никакого неудобства. На его губах, как всегда, блуждала добродушная полуулыбка. Но взгляд, не теряя обычной благожелательности, оставался внимательным и сосредоточенным.

— И поэтому сначала вас спрошу: вы чем-нибудь заняты? — продолжил мужчина.

— Ничем.

— Вам нужна работа?

— Я никогда не работал.

— Понимаю. Конечно. Но работа не совсем обычная.

— Что ж, — отозвался Уэлдон, — мне нравится, когда меня искушают, и нравится, когда я попадаюсь на этом.

Каннингем улыбнулся. Улыбка его красила. Оценивающие глаза внимательно оглядели молодого человека — его руки, плечи, шею, рот и подбородок.

— Я перевожу на север через реку спиртное, китайцев, опиум и тому подобное, а потом через реку на юг — деньги, оружие, боеприпасы и кое-какие предметы роскоши. Это мой бизнес,

Он говорил без всякой таинственности, не понижая голоса. «Приближающийся официант почти наверняка услышал его последние слова», — подумал Уэлдон.

— Это интересная работа, — продолжал Каннингем, обхватив кружку пива обеими руками и наслаждаясь ее прохладой. — Думаю, вам бы она понравилась.

— Смотря что, — возразил Уэлдон.

— Конечно, — согласился Каннингем. — Я бы не стал просить вас заняться опиумом или наркотиками.

— Спасибо, — сказал Уэлдон.

— А как насчет спиртного и китайцев?

— Настоящего спиртного и настоящих китайцев? — уточнил парень.

— Спиртное без подвоха, — подтвердил Каннингем.

— Я не знаю.

Каннингем выжидал. Спустя мгновение, заметив, что Уэлдон все еще колеблется, добавил: