Радостное, полное надежды настроение Жанны в тот же миг исчезло. Неожиданно во всех своих членах она почувствовала странную, гнетущую тяжесть. С большим трудом дойдя до ближайшего камня, она с облегчением на него опустилась. Робертс принес ей завтрак, но ничего не сказал и старался не смотреть на нее. Его руки дрожали. Жанна испугалась.

Внезапно она заметила, что Келс и Робертс о чем-то спорят, но говорили они настолько тихо, что разобрать их слов Жанна не могла. Она видела, как Робертс сделал протестующее движение. Но его собеседник оставался по-прежнему холоден, непреклонен и повелителен. Он даже перестал отвечать, как будто вопрос был вполне решен. Робертс же поспешно и взволнованно схватил свой тюк и подвел лошадь. Животное все еще хромало, но чувствовало себя уже гораздо лучше. Оседлав коня, Робертс крепко привязал тюк. После этого он стал приготовлять лошадь Жанны. Когда все было готово, он повернулся к девушке с видом человека, которому предстоит лицом к лицу столкнуться с неминуемой опасностью.

– Вперед, Жанна! Мы готовы! – крикнул он. Его голос прозвучал громко и неестественно.

Жанна встала, намереваясь подойти к нему, но в ту же минуту Келс преградил ей дорогу. Она могла и вовсе не трогаться с места, так как этот жуткий человек, казалось, совершенно не замечал ее присутствия. Подойдя к Робертсу, он тихо произнес:

– Робертс, садитесь на свою лошадь и убирайтесь отсюда. Слыхали?

Вместо ответа Робертс отбросил поводья и выпрямился. Этот жест был гораздо отважнее всего его поведения до этой минуты. Возможно, что он сбросил маску: неясные страхи сделались очевидностью, хитрость и притворство не помогли. Настала минута, когда он должен был действовать прямо. Глубокое волнение отразилось на его лице, побледневшем и суровом.