– Ты еще раскаешься в этом, – сказала она. – Отныне наши дороги разошлись.

– Отлично, но я все-таки не раскаиваюсь и никогда не раскаюсь.

Жанна подумала сперва, не пьян ли он, но вспомнила, что Джим не любил напиваться – пожалуй, это было его единственное достоинство… Тогда какая же причина побудила его вести себя подобным образом? Может быть, он догадывался, что его поцелуи так сильно подействуют на нее? Если бы он только еще раз осмелился… При этой мысли она вся задрожала. Теперь она как следует отчитает его.

– Послушай, Жанна, я целовал тебя потому, что мне надоело ходить около тебя каким-то нераскаянным грешником, – сказал Джим. – Я люблю тебя и без тебя ни на что не годен. Давай поженимся. Я…

– Никогда! – жестко оборвала она. – Из тебя все равно не получится никакого толку.

– Ошибаешься! – страстно запротестовал он. – Еще не так давно я здорово работал, но с тех пор… с тех пор, как я встретил тебя, я сделался тряпкой. Я с ума схожу при мысли о тебе. Ты знакомишься с некоторыми мужчинами, которые недостойны даже… чтобы… чтобы… У меня постоянно так скверно на душе. Я истерзался от тоски и ревности… Ну дай мне хоть маленькую надежду, Жанна.

– Почему я должна сделать это? – холодно ответила она. – Ты все время слоняешься, не хочешь работать. А если и найдешь когда немного золота, то тотчас же его спускаешь. У тебя ничего нет, кроме твоего револьвера, и ты больше ничего не умеешь, как палить из него.

– Это может мне очень пригодиться, – легкомысленно заявил он.

– Джим Клэв, ты даже не способен стать настоящим негодяем, – резко сказала она.

При этих словах он круто повернулся к ней, и наклонившись, спросил:

– Неужели ты это серьезно?

– Конечно, – последовал ответ. Наконец-то ей удалось заставить разгореться его ленивую кровь.

– Так, значит, по-твоему, я такой тюфяк, что не могу стать даже негодяем?