— Не скажете ли, как его звали, сэр?

— Доубени Сэкетт. Он, как и другие, участвовал в сражении у Кингз-Маунтин.

— Это мой дед, сэр.

Финиан Чантри откинулся на стуле. Копна седых волос, худощавое энергичное лицо — все это делало его поразительно красивым.

— В таком случае я могу называть тебя просто Эхо? — И серьезно добавил: — Итак, Эхо, чем могу помочь?

Сидя напротив, я как можно проще изложила суть дела. Рассказала, как мы увидели извещение в «Пенни адвокат», как я написала Джеймсу Уайту и приехала требовать наследство.

— А что за наследство? Ты знаешь, от кого оно?

— Нет, сэр. Оно должно было перейти к самому младшему из Сэкеттов по линии Кина, поэтому выходит, что тот, кто завещал деньги, должно быть, знал нашу семью очень давно. Кин Сэкетт умер двести лет назад.

— Удивительно, — согласился Чантри. — Но интересно, очень интересно. И этот Джеймс Уайт дал объявление в «Пенни адвокат»?

— Да, сэр, а все, кто знал о Кине Сэкетте, должны были знать, что мы живем в Теннесси или к западу от него.

Он встал.

— Мисс Сэкетт, я провожу вас домой. Нехорошо молодой девушке ходить в Филадельфии по вечерам одной, пусть даже она из рода Сэкеттов.

Мы вышли наружу, и к двери подкатил экипаж. Сойдя с козел, возница распахнул перед нами дверцу. Еду в карете! Видела бы меня сейчас ма!

— Завтра я отправлюсь с тобой к мистеру Уайту. Не думаю, что нас ждут неприятности.

Джеймс Уайт сидел за столом и с отвращением разглядывал скопившиеся бумаги. Поднял глаза на входившего — коренастого мужчину в. широкой серой шляпе.

— Что у тебя, Тим? Я занят!

— Еще не так будешь занят, если рассчитываешь легко провернуть это дельце. Послушай моего совета, ступай к этой деревенской девке и добейся, чтобы она подписала твою бумагу насчет наследства.

— Я у тебя когда-нибудь просил совета?