Луна бледнела, и ее последние блики утонули в зарослях меските. Откуда-то сверху, куда удалился Лонни, послышался хруст гальки. Легкий ветерок охватил пустыню, тихо шелестя кустарником. Какая одинокая и пустынная красота! Вспомнив о городских развлечениях – приемах, танцах, прогулках по освещенным улицам, Дженнифер затосковала. Это безмолвное спокойствие не для нее. Она ненавидела уединенную жизнь на ранчо, бесцеремонность отца, а пуще всего его неуклюжие попытки проявить к ней нежность, ненавидела винтовку, с которой отец только что не спал, все время помнила о том, кого он убил…

Правильно, что она покинула постылый дом, пустыня не для женщин, она их иссушает и старит раньше срока. Счастье, что судьба послала ей великолепного Кимброу – настоящего джентльмена.

В тусклом свете возник Лонни Форремен:

– Порядок! Кругом никого и полно воды, а внизу можно и лошадкам попастись!

Бледно-лимонный день над восточными горами с каждым часом становился ярче и постепенно сменял розоватую зарю. Дженнифер подвела лошадь к нижнему водоему и дожидалась, пока та напьется, прежде чем попить самой – урок, давным-давно преподанный отцом.

– Придется отдохнуть здесь, – досадливо поморщился Кимброу, – лошади не могут идти дальше.

Его породистый гнедой был совершенно измотан, даже глаза ввалились от непривычной жары. Лошадка Дженнифер, несмотря на испытания, выглядела сравнительно неплохо.

Из укрытия среди скал высунулась черная лохматая голова с внимательными агатовыми глазами. Индеец по очереди изучал вновь прибывших, задержав взгляд на Дженнифер. Справа возник Джим Бопре, сразу отметивший, что из всех троих только малец ни на минуту не оставляет оружия. Никто из путешественников не походил на представителей закона, но что они тогда здесь делают?

– Ладно, – прошептал Бопре, – все про них узнаем. Парнишка, похоже, сначала стреляет, а уж потом думает.

Лонни предложил: