Макс обвёл незнакомцев недоверчивым взглядом. Они не были похожи на поселенцев, рудокопов или обычных перекупщиков.

Их кони и одежда были покрыты пылью дорог — видно, прибыли издалека. Нашейные платки закрывают рты от пыли, лихо заломленные ковбойские шляпы, у каждого на поясе тяжёлый кольт. По их повадкам чувствовалось, что эти ребята шутить не любят. Да мало ли разного люда бродит сейчас по дорогам и пешком, и в седле. Что ж теперь, каждого бояться?

— Ладно, подождите немного. Через пару часов я управлюсь, и мы отправимся домой вместе.

— Я уже сказал тебе, малыш, что нам некогда. Вот увидишь, твоему отцу не понравится такая задержка. Так в какую сторону нам ехать?

Макс неопределённо пожал плечами.

— Вот по этой дороге на север, миль двадцать.

— Спасибо, малыш, вот держи!

Дюжий, жилистый верзила бросил серебряный доллар, который Макс ловко поймал на лету. Все трое с гиканьем сорвались с места. Макс задумчиво посмотрел на монету в крепкой ладони. Лёгкий бриз донёс до него обрывки разговора:

— С такими бабками, которые схоронил Сэнд, он мог бы купить себе бабу получше какой-то индейской шлюхи.

Спутники жилистого дружно загоготали. Макс сердито зашвырнул только что полученный доллар и с остервенением воткнул вилы в сено.

* * *

Первой их услышала Канеха. У неё уже выработалась привычка постоянно прислушиваться к любым звукам, доносившимся со стороны дороги, особенно по субботам, когда Макс приезжал из школы домой на уик-энды. Подойдя к двери, она выглянула наружу и объявила:

— К нам скачут трое всадников.

Сэм встал из-за стола и выглянул в дверь.

— Точно. Интересно, что им нужно.

У Канехи вдруг появилось предчувствие беды.

— Запри дверь и не позволяй им войти, — скороговоркой проговорила она. — Они скачут, как апачи, которые вышли на тропу войны, а не в открытую, как честные люди.