Минуты тянулись одна за другой, а Радиган все ждал. Слишком уж часто он видел, как тот, кто шевельнется первым, платит своей жизнью. Это научило его терпению. Наконец послышался короткий конвульсивный вздох, скрежет каблуков по песку и снова все стихло. Человек был мертв.

Держа винтовку наготове, Том перебежал за следующее дерево.

Осторожно выглянув из-за ствола, он разглядел мокрый, слабо поблескивающий револьвер, выпавший из бессильно откинутой руки чужака. Радиган направился к телу. Конь, напуганный смешанным запахом дыма и крови, негромко заржал и попятился.

— Полегче, малыш. Не балуй.

Ровный, уверенный голос успокоил коня, и тот притих. Радиган умел обращаться с лошадьми — они ему доверяли. Казалось, даже самые норовистые взбрыкивали и радостно гарцевали под ним.

Не выпуская винчестер из рук, техасец легонько ткнул тело носком сапога. Никаких признаков жизни. Том перевернул чужака. Бледное лицо с широко распахнутыми глазами уставилось в затянутое тучами небо, рот был слегка приоткрыт.

Присев на корточки рядом с телом, Радиган попытался нащупать пульс, но ему это не удалось. Тогда он зажег спичку, укрывая ее от дождя полой плаща, и принялся рассматривать залитое водой лицо умершего.

Незнакомец был еще совсем молод. Узкое лицо с решительным ртом и тонкими губами, очень высокий лоб. Под мышкой накрепко пристегнута кобура.

Подняв тело, Радиган перекинул его через седло и повел лошадь к конюшне.

Едва он вступил во двор, как на пороге появился Джон Чайлд с фонарем в руках.

Обхватив ладонями голову мертвеца, метис повернул его лицо к свету.

— Знаешь его?

— Нет… а ты?

— Не знаю. Хотя он кого-то напоминает.

Заметив на лбу Джона узкую полоску пластыря, техасец глазами указал на нее.