Наступило гробовое молчание. Лишь ветер гонял по крыльцу сухие листья, да мул из упряжки дилижанса, переступая с ноги на ногу, вдруг звякнул сбруей. Слова Радигана, казалось, повисли в холодном осеннем воздухе. Вызов был брошен, граница прочерчена.

Молодой человек, подсаживающий девушку в коляску, повернулся к техасцу.

— Что это значит? — возмутился он.

Его худое, приятное на вид лицо таило едва уловимые признаки тщательно скрываемой до поры до времени жестокости. Радиган не раз видел людей с подобным выражением лица. Он знал, что они нетерпеливы и вспыльчивы, а это легко может привести их к гибели или — что еще хуже — к гибели окружающих.

— Меня зовут Радиган. Мое хозяйство называется «Р-Бар». И расположено оно у ручья Вейча.

— Боюсь, вы не совсем поняли, — вмешалась в разговор девушка. В ее сдержанном и вежливом тоне звучало снисхождение к непонятливой деревенщине. — Мы владеем двадцатью двумя участками земли в районе ручья Вейча.

— У ручья Вейча, — голос техасца не смягчился, — располагается всего одно ранчо. И для других там места нет.

Девушка расправила юбку на коленях. Улыбка исчезла с ее чересчур тонких и жестких губ и холодных и оценивающих глаз.

— Вы ошибаетесь, сэр. Мне, конечно, вас очень жаль, но кто селится в чужих владениях, должен быть готов к тому, что его выгонят. С 1844 года эта земля принадлежит моей семье.

— И вы настолько уверены в ваших законных правах, что даже выслали вперед вестового?

При этих словах Росс Уолл с угрюмым видом шагнул к Тому.

— Что ты мелешь?

— Понимай как знаешь. — В этот момент Росс представлял серьезную опасность, поэтому Радиган не спускал с него глаз. Заводила на вид был закаленным в боях человеком, трезвым и расчетливым, на которого вряд ли могли подействовать доводы разума. — Если хозяева высылают вперед наемного убийцу, вряд ли они могут рассчитывать на должное уважение к их правам.