В конце концов, можно сказать, что золото даруют недра, так почему бы тебе не взять немного? Все берут, чем я хуже других? Беда в том, что даже малое зло может породить семена, и эти семена потом дадут обильные всходы. Снисходительность к проступку ведет к одобрению малого преступления, а затем и большого. Город стал потакать грабежу в гигантских масштабах… возможно, даже больших, чем осознают его участники, за исключением главарей. Теперь здесь молчаливо допустили убийство.

Вслед за ним шел страх, потому что убийство порождает убийство, и тот, кто убил из корысти, будет убивать снова, а тот, кто однажды одобрил, одобрит опять, чтобы сохранить преимущество и избежать обвинения, справедливость которого сам понимает.

Все это Майк испытал на себе. Когда-то ему пришлось признать свою вину. Казалась веселой проказа угнать пару бычков, чтобы продать их в городе и устроить пирушку. Но однажды он вдруг задумался: как бы чувствовал себя, если бы такое случилось со скотиной его отца или с его собственной.

Наступает время, когда человек должен провести для себя черту, и такую черту он провел: уехал из Рафтера, расстался с Гибом Джентри, Беном Стоувом и со всеми остальными. И вот теперь вернулся в совершенно другой город. Прошли времена старой дружбы. Исчезло гостеприимство, свойственное Западу. Город наполнили страх, подозрения, ненависть, и в нем Шевлину ни от кого не стоило ждать приглашения. Каждый житель стал теперь для него врагом. Просьба, с которой к нему обратились, отвечала его собственным желаниям. Найдя убийцу Элая Паттерсона, он раскроет заговор расхитителей золота, и тогда придет конец процветанию города.

Что правильно, что справедливо? Имеет ли он право разрушить благосостояние целого города? Здешние жители живут лучше, одеваются лучше, имеют дома лучше, чем в любом другом подобном поселении. Они больше тратят денег в барах и магазинах. Но вместе с процветанием к некоторым людям пришла власть. Местные заправилы, те, кто все это задумал и осуществил, сумели развратить общество и теперь в силах принудить город к чему угодно — или нет?