Кирилл оттащил его в сторону и встал за штурвал. Глянул на компас. «Ну, и какой курс?» — подумал он. Прошло несколько минут, прежде чем он понял, что это неважно. Неважно, какой курс, потому что он все равно с каждой минутой все дальше и дальше уходит от Нью-Йорка, а значит, и от своего парохода и от Одессы.

— Очухался? — раздался знакомый голос.

К нему подошел тот самый тип, которого Кирилл видел в портовом кабаке. Кажется, Динби называл его Красавчиком.

— А где Джон? — прохрипел Кирилл, мучаясь от боли в обожженном горле.

— Зачем нам Джон? — усмехнулся Красавчик. — Ты соскучился по своему дружку? Не печалься, найдешь себе нового. Такой милашка не останется без ласки.

Он произнес это беззлобно, почти ласково.

— Я плохо знаю английский, — медленно, с нарочитым акцентом сказал Кирилл, сделав вид, что не понял оскорбления. — Говори медленно. Где Джон?

— Твой дружок тебя продал за пятьдесят долларов. Теперь ты мой. Тут все — мое. Это моя шхуна. Вот валяется Пит Кровосос, он тоже принадлежит мне, и даже башмаки на нем — тоже мои. Правда, я уже жалею, что дал их ему. Он того не стоит. Как можно — бросить вахту! А ты — умница. Держи курс строго на юг. Через час тебя сменят.

— Я давно здесь? — спросил Кирилл, глянув на компас.

— Какая разница?

— А когда мы вышли из Нью-Йорка?

— Юнга, к чему все эти расспросы? — Красавчик заложил большие пальцы за пояс и прищурился. — Забудь про Нью-Йорк. Думай о том, как бы не отклониться от курса. И как бы чем-нибудь не рассердить меня или боцмана. Не то тебя будет драть вся команда, причем в любую минутку, когда ты будешь свободен от вахты.