— Эй, вы чего! — крикнул он, бросаясь к борту. — Дайте спуститься, черти!

— Ол райт, ол райт, — сказал один из матросов.

А второй похлопал Кирилла по плечу:

— Карашо!

— Вот черти, чуть не увезли с собой, — пробормотал Кирилл.

Он схватился за страховочный конец и почувствовал слабину. «Зачем дядя Жора отвязал баркас?» — подумал он и уже перенес ногу через борт, когда увидел, что никакого баркаса внизу нет. Только черная вода с белым пенным следом.

— Дядя Жора!

Но его крик был тут же перекрыт новым пароходным гудком, длинным и раскатистым. И Кирилл наконец-то понял, что пароход незаметно для него тронулся с места.

Он перебежал на корму. Кто-то пытался схватить его по пути, но он вырвал руку и добежал до самого конца. С разбегу налетел на леера. И увидел широкую белую полосу за пароходом.

— Дядя Жора! — в отчаянии закричал он в черноту.

— Кирюша, спокойно! — откуда-то послышался далекий голос Жоры Канделаки. — Только не прыгай!

Если бы он закричал «Прыгай», то еще неизвестно, как поступил бы Кирилл…

— Не дури! Сойдешь в первом же порту и спокойно вернешься! Моисей даст денег! Только не прыгай! Слышишь?

— Слышу, слышу! А мама? — крикнул он. — Она же нас убьет!

— Спокойно! Привезешь ей какие-нибудь цацки! Если будешь в Констанце, найди буксир «Комета»! Там меня знают!

Третий гудок заглушил его голос. Палуба под ногами задрожала сильнее. Пароход разгонялся, а Кирилл все стоял, вцепившись в леера, и смотрел на огоньки далекого берега…

* * *

Он переночевал в шлюпке, под брезентом, на спасательных пробковых жилетах. Утром его разбудил свисток. По палубе громыхали тяжелые башмаки, слышалась непонятная перебранка сразу на нескольких языках. Кирилл осторожно приподнял брезент и выглянул в просвет.