Объезжая очередную лужицу, укрытую густым туманом, Винн заметил, что она бурлит. Ему приходилось слышать о кипящих источниках, но он никогда не думал, что рядом с ними человек чувствует себя так неуютно. До него дошло, что сейчас они пробираются над гигантским котлом с кипятком. Один неверный шаг — и ты сварился. Винн забыл о преследователях, о ране Криса и обо всем на свете, и думал только о том, как бы выбраться из этой кастрюли и остаться сырым.

Но буланая не подвела, и вскоре Винн с облегчением вытер со лба надоевшую росу, смешанную с холодным потом.

Дно ущелья круто поднималось кверху, и Винн спешился, помогая Бронко. Крис оставался в седле. Он так и не раскрывал глаз, словно спал на ходу, но пальцы его крепко сжимали рог седла.

Еще один поворот, и Винн остановился, тяжело переводя дыхание. Прямо под ним раскрылся зеленый травянистый склон, спускающийся к просторной долине. Слева и справа высились толстые кедры, и густой, темный лес поднимался выше по склону. Теперь Винн понял, что ущелье рассекало гору, и, двигаясь по нему, они прошли ее насквозь.

— Спасибо, — сказал Винн проводнице. — Вы нас очень выручили, мэм.

Та покачала головой, будто не понимала его слов, и сняла шляпу, поправляя узел русых густых волос. Потом осторожно вытянула поводья из пальцев Криса так, что тот не шевельнулся.

— Крис, — позвал Винн громко. — Эй, старик, ты проспишь все на свете.

Вместо ответа Крис качнулся вперед и навалился грудью на шею кобылы.

Вдвоем они осторожно стянули его с лошади и уложили на траву. Все седло оказалось залито кровью, и рубашка, и джинсы Криса были липкими и блестящими.