— Ну вот что, Чарли, — сказал этот последний, — мы послали за тобой не для того, чтобы повспоминать о переделках, в которых тебе когда-то довелось побывать. — Он позволил себе небольшую гримасу, которая могла сойти за улыбку, и чуть смягчила грубоватые черты его лица. — Но я, право же, подумал, что краткое упоминание о наших прежних связях поможет подготовить тебя к нынешнему заданию.

— Другими словами, мистер Хэллоран, вы полагаете, будто вашей ирландской лести удастся усыпить мой здравый смысл. — Значение ухмылки Шонто понять было нелегко. Она была жесткой как кремень, но непонятным образом согрета его добродушием или, по крайней мере, признанием жизни как она есть и чем движется. — Но вы напрасно растрачиваете свой пыл, — закончил он. — С тех пор, как на вашей службе я перестал ходить в тыл конфедератов, я дважды уже праздновал день рождения, и теперь меня не завербуешь просто ради похлопывания по спине, которым удостоят меня сограждане. С той поры, как война закончилась, я убедился, что на признательность правительства не купить и кисета табаку «Булл Дарем». Но так и знайте: это не к тому, что я сожалею о службе в «молчаливом департаменте». Просто не хочется кричать повсюду о своем геройстве. Особенно, если ты совершил великие дела во имя Севера, а потом вернулся зарабатывать себе на хлеб на Юге. Когда живешь в Техасе, мистер Хэллоран, не особенно стремишься напоминать местным жителям, что получал жалованье зелеными купюрами северян. Компренде?

Хэллоран быстро кивнул.

— Не будь ослом, Чарли, — сказал он. — Эти джентльмены, Хартер и шериф Кейси, были тщательно проверены, прежде чем мы упомянули твое имя. Они не испытывают мук по поводу потерянного Дела Юга. Мы можем забыть отныне о твоей миссии военных лет.