Однако при одной мысли о том, сколько времени уже истрачено впустую, пока несчастное население Медвежьей Речки продолжает прозябать в прискорбном невежестве, я начал приходить в самое настоящее отчаяние. Поэтому, едва Кэп Кидд в очередной раз надумал загнать Джошуа на дерево, я тут же врезал ему рукояткой своего шестизарядного прямехонько промеж ушей. Как ни странно, этот способ убеждения возымел некоторое действие.

В конце концов с грехом пополам мы кое-как тронулись в путь. Джек, накрепко привязанный к спине собственной лошади, все время выкрикивал нечто ужасное, а Джошуа, взгромоздившийся на своего неоседланного и невзнузданного огроменного древнего сивого мерина, страшно тормозил весь наш караван. Я попросил Билла ехать между мной и Джошуа, чтобы проклятая шкура кугуара оказалась как можно дальше от Кэпа Кидда; и все же всякий раз, когда порыв ветерка доносил до ноздрей Кэпа ненавистный ему кошачий запах, он рывком бросался вперед и кусал Джошуа. А иногда он случайно промахивался и кусал лошадку Билла или даже – но это уж совсем по ошибке – самого Билла. Должен признаться, речи Глентона, произносимые им в таких случаях в адрес бедного животного, весьма болезненно резали мой слух.

Ну да ладно.

Мы решили двинуть напрямик, чтобы побыстрее попасть на тропу, ведущую с Медвежьей Речки в Жеваное Ухо, и выскочили на нее как раз милей западнее перевала Охотничьих Ножей. Там мы и оставили Джека, крепко привязав беднягу к красивому и очень уютному тенистому дубу, прилепившемуся на дне небольшого ущелья. Я обнадежил парня, заверив его, что мы вернемся за ним через каких-нибудь несколько часов. Но ведь бывают же такие люди, которые вечно всем на свете недовольны! Немудрено, что та девчонка предпочла ему кого-то другого. Мальчишка отреагировал на мои слова самым непристойным образом; он чихвостил нас троих и растак, и разэдак. Кое-какие его выражения я вообще слышал впервые в жизни! Клянусь честью, если б малый находился в здравом уме, я попросту прибил бы его на месте. Или я не Брекенридж Элкинс!