Ну значит, отступил я в заросли и, пригнувшись, побежал вдоль склона. Уже перед тем как нырнуть в гущу кустарника, я оглянулся. Джек как раз добрался до козырька и теперь усердно привязывал свою риату на тот самый, выступавший над обрывом, сук. Дальше мне стало не до него, потому что ветки кустарника переплелись так тесно и были так густо утыканы длиннющими шипами, что пробираться сквозь них оказалось потруднее, чем продраться сквозь громадный клубок самозабвенно сражающихся мартовских котов. Все же, извиваясь червем, я преодолел изрядное расстояние, как вдруг до меня донесся крик Билла:

– Эй, Джек! Остановись! Не делай этого, ты, олух царя небесного!

– Отвали! – раздался ответный вопль. – Оставь меня в покое! Не приближайся, или буду стрелять! У нас – свободная страна! И у меня есть полное право повеситься, раз уж мне так захотелось!

– Проклятый болван! – орал Билл. – Спускайся вниз, и мы вместе придумаем что-нибудь еще более идиотское! Только, боюсь, что это невозможно!

– Моя жизнь кончена! – продолжал настаивать на своем Джек. – Моя пламенная любовь предана поруганию! Отныне я, как иссохшая перекати-голова, – тьфу, черт! я хотел сказать, как увядшее перекати-поле, – ухожу, дабы Вечным Жидом кувыркаться в песках времен! Знак Зорро, нулевое тавро, проставленное раскаленной Судьбой на моем боку, полыхает адским пламенем, дотла сжигая пепел моей души! Я ухожу, дабы…

К моему огромному сожалению, мне так и не удалось узнать во всех подробностях, куда и зачем собирался уходить Джек. На самом интересном месте я вдруг наступил на нечто мягкое, это нечто душераздирающе взвыло и чертовски острыми зубами вцепилось в мою ногу.