— Вы когда-нибудь видели такую клячу, приятель?

Дэвон оперся локтями на верхнюю жердь изгороди. Лошадка, которую его приглашали покритиковать, была толстопузым, большеголовым созданием с тонкой шеей.

— У нее четыре ноги, — уклончиво заметил Дэвон.

— Четыре, — согласился унылый шериф, — но что это за ноги, вы можете сказать?

— Я не могу рассмотреть костей, потому что на ногах слишком много шерсти, — отозвался Дэвон.

— Вот! — воскликнул шериф. — Вот и я говорю то же самое. А что вы можете сказать о таком множестве волос на ногах лошади?

— Не знаю. Полагаю, наверное, зимой ей тепло…

— Э-э, и я так думаю. — Помолчав, шериф подытожил свои размышления: — Это самая выдающаяся лошадь, которую вы когда-нибудь видели.

— В самом деле?

— Да, в самом деле. Но вот чего я никак не могу понять — это и на самом деле лошадь?

— Не думаю, что это мул, — удивился Дэвон, готовый улыбнуться. — Судя по ушам, нет.

— Но у нее серая морда, как у мула, — возразил шериф. — Ведь бывают короткоухие мулы.

— Думаю, бывают.

— Если бы увидели ее в горах, то подумали бы, что это козел.

— Она так твердо стоит на ногах?

— Что угодно другое, но на ногах держится уверенно. Если я направлю ее на этот забор, она может сбить его, но никогда не упадет!

— Ах! — вежливо откликнулся Дэвон.

— Очень любит ходить по самому краю обрыва, — продолжал шериф. — И съезжать по крутому склону высотой в сто футов. Это доставляет ей радость.

— О, это же очень ценные качества!

— Очень ценные.

— А она может скакать? Каждый мустанг может.

— Скакать не может, — ответил шериф. — Не умеет развить большой скорости, но когда набирает свой темп, может поддерживать его хоть целый день. Тогда она думает, что как птица плавает в воздухе и вам все равно, ехать на ней вверх или вниз по склону. Для Монти это не имеет значения.