— Привет, Кон! — крикнул Том, пустив свою лошадь вровень с моей. — Не мог бы кто-нибудь другой закончить эту работу? Мне нужно в город.

— Никак не могу отпустить тебя, приятель. — Стараясь казаться беззаботным, ответил я и сразу ощутил, как Том напрягся.

— Что случилось? Или ты испугался Джона Блэйка?

Произнеся эту фразу, он сразу раскаялся. Его глаза выражали сожаление, но я тут же почувствовал такой знакомый холодок внутри. В те дни сказать такое человеку с револьвером на поясе значило оскорбить его. Но я был достаточно зрелым и мудрым, чтобы простить ему выпад… Или все же нет?

— Не испугался, и ты прекрасно это знаешь. Но если пойдешь сегодня в северный квартал, завтра кого-то придется оплакивать.

— Плевать, я не боюсь!

— Я не говорил, что боишься. Как и не говорил, что должны убить непременно тебя.

Я никогда не был силен в речах. Монологи на моральные темы мне всегда трудно давались — слова как-то не шли, не удавалось заарканить нужную фразу, хотя и знал, что сказать.

— Малыш, если ты сегодня пойдешь в северный квартал, — сделал я еще одну попытку, — черт знает какая каша может завариться. Поверь, Макдональд не отступится.

— О, Кон! Я проберусь туда, повидаюсь с девчонкой и вернусь назад. Ничего даже не заподозрят!

— На самом деле она не жаждет тебя увидеть, Том.

Он, конечно же, не поверил мне, а мне следовало предвидеть такой оборот. Она была девушкой его мечты, и мысль о том, что ей не хочется его видеть, не могла даже прийти ему в голову.

Тогда пришлось выложить ему все, что сказал Джон Блэйк, и кое-что добавить от себя, призвав на помощь все законы логики, которые только знал.

— Не верю! — упрямо твердил он.

— Только не скажи это Джону Блэйку.

— К черту Джона Блэйка! Везде лишь о нем и болтают! У него что, четыре руки?

— Ему достаточно двух, Том. Это я тебе говорю.

Казалось, он видел меня впервые, и я вдруг понял, что мой высокий авторитет в глазах Тома Ланди только что с грохотом рухнул.